К юбилею кабардинского сказителя и поэта Б.М.Пачева
170 лет назад – 18 января 1854 г. родился Бекмурза Машевич Пачев – кабардинский сказитель и поэт, один из основоположников кабардинской литературы. В 1880-х гг. изобрел алфавит, использовав арабскую графическую основу; на нем записывал свои поэтические произведения.
В 1929 году молодой грузинский ученый Симон Николаевич Джанашиа, работая над вопросами истории Грузии, посчитал необходимым изучение языков, истории, этнографии, культуры кавказских народов, в частности адыгов-черкесов. Для чего он совершил поездку в наши края. Свои наблюдения он записал в виде «Черкесских дневников».
Во время пребывания в Кабарде, он познакомился с Бекмурзой Пачевым. Вот как он описывает встречу с ним:
«Сегодня [14 августа 1929 года] приехал в Нартан – Нальчикско-Клишбиевское (kal'išbijhábl'a). Работаю со старцем: Пачев – pā́s'ax̒a (ус) bek'mə́rza máš-i׳q wa, 72 года. У него четыре сына, пять дочерей. Младшей 15 лет. Он родился в Нартане и здесь живет постоянно. У него есть справки, выданные местным сельсоветом в том, что он здешний и разведенный. По происхождению – крестьянин, ни в какой школе и ни в каком медресе никогда не учился (сам выучил арабскую и русскую письменности. Русское письмо знает слабо, а разговорную речь еще хуже), имущества не имеет. Имеет свидетельство областного отделения образования, выданное Камбиевым (q̩ambi׳jx̒e hamšə́q) о том, что Бекмурза собирает легенды, сказки, рукописи, исторические материалы и просит помощи в этом деле. Бекмурза сам создал алфавит на основе арабской письменности. Вот его буквы: a – \ b – ب t – ت s – س š – ش p – پ
В сорок лет он начал этим заниматься. У «сохта» (учеников медресе) нет этих, мною выдуманных букв – говорит он.
На мой вопрос о кяхах, он отвечает, что k̩āx̒e (именно так произносит) отличаются от č′ax̒e, они, мол, другие. Я получил не совсем ясный ответ.
Старик моет руки, а я стою на ногах. Он замечает мое поведение и в восторге: адыгей, настоящий адыгей, или оставайся здесь, или забери меня с собой. Он кладет руки на шею: вот, обвяжи веревкой и потащи меня с собой – говорит. Потом наизусть говорит огромный стих, в котором описаны империалистическая война, революция, гражданская война и т.д. Этот старик необыкновенно интересный человек. О нем мне еще в Нальчике рассказывали. Я приехал в Нартан в основном из-за него. Он живет за деревней, в землянке, на обрыве одного ущелья. Землянка маленькая, в одном углу тахта, на ней тюфяк, сверху перекрыт буркой, подушка; укрывается, как видно, шубой. В другом углу стоит маленькая жестяная печка. Мое внимание привлекли три чернильницы и много ручек и карандашей, которые лежали на печке. Четвертая чернильница стояла в самой печке. На полке лежало несколько арабских книг. Когда мы пришли, его не было дома (по дороге мы заглянули в мечеть – он религиозный и мог быть там). Пошли его позвать. Меня очень радушно приветствовал. Тут же начал искать свои рукописи. Оказалось, что он их прячет всюду: под тахтой, в специальном ящике, под тюфяком, под подушкой, за пазухой. Исписаны бумаги разными почерками по разным предметам, много счетов, например, сколько секунд в днях разного количества, годы и т.д. (обратил внимание, что он по-русски систематически пишет «летр» вместо «лет», r определительная частица в черкесском), кто когда скончался (как видно соседи). Его собственные произведения написаны арабским шрифтом. Я хотел забрать его к себе, но пока меня не угостили – не отпустили. Как видно, один из его сыновей живет где-то поблизости: моментально принесли горячее qwejžápxə (творог, с обжаренным в масле яйцом), холодную пасту, хлеб, водку. Пока я не выпил немножко водки, старик не отпустил меня. Потом разрезали арбуз. Я все время разговаривал с помощью переводчика. Когда я сказал: thawiγapsau, восторгу старика не было предела. Адыгей, адыгей – говорит про меня.
wă səpxwǎjs' – я тебя люблю (это, кажется неправильно!).
Нартан – очень большой красивый аул: полностью утопает в садах. Жители аула живут особенно чисто, изгороди только плетеные, улицы узкие, извилистые, растительность здесь богатая. Аул расположен у берегов реки Нальчик, откуда в деревню проведены маленькие каналы. Моя хозяйка (вернее, хозяйка принимающего меня «избача» – заведующего избой-читальней, Таубекова, который сам из другого аула, а здесь у нее снимает комнату) одинокая женщина, вдова. Меня встретила с большой радостью. Пока Таубекова не было дома, она, чтобы мне не было «скучно», показала свой сад, собрала для меня фрукты. Когда мы вернулись, накормила нас тем же qwejžápxə. Перед едой всегда моем руки. Вечером – сыр, молоко, паста (мамалыга). После ужина хозяйка (которая после долгих уговоров садится с нами) по своей инициативе берет гармонь и играет».
Кабардинский алфавит на арабской графике, разработанный Б.М. Пачевым
